Через час мы с сестрой отбываем в любимый Петербург...
Немного притихший вокзал, яркие ночные фонари, маленькие станции, леса, дорога...пожалуй даже Дорога...

Люблю выходные. На прошлой неделе эти благословенные дни прошли удивительно интересно и хорошо. В детском лагере "Гринписа" "Возродим наш лес" я преподавала орнитологию.  Почувствовала себя привелегированным слоем общества: мои занятия утром, а всё остальное время я свободна. При этом не надо готовить, заниматься домашними делами и т.д.
С удовольствием общалась с детьми и взрослыми, купалась в большом гладком озере с островками камышей, ходила на детские занятия с отрядами, смотрела за ними: как строятся взаимоотношения, кто какую роль занимает в малой группе и думала, что когда-то кто-то так же смотрел (и смотрит, наверно) на меня:) Люблю детей и получаю невыразимое удовольствие от преподавания. Как они обрадовались, когда я показала им дятла! Как им понравилось слово "теньковка", сто раз повторили! Как их позабавило, что есть птичка конёк и птичка канюк!
Я благодарна людям, которые мне этот праздник подарили!
А попутно мы дали концерт Агитбригады, причём из бригадчиков были я и Иришка...  Поставили сценки вместе с нашими новыми друзьями из Владимира и Зеленограда. Получилось хорошо! Когда я стояла на имповизированной сцене у костра, мне почему-то вспомнился дневник Братского агитпохода, их выступление под открытым небом для рабочих. Долго не хотелось потом снимать фуляр... Правильно говорят, это диагноз!
Ещё толкала молодёжи лекцию про молекуляные методы на ОЧЕНЬ примитивном уровне. Сказали, что поняли что-то. Вопросами засыпали... Самооценка выросла. Приятно.

 
140 часов пути: пешком, на трёх моторках, двух такси, автобусе, теплоходе, двух поездах; с пересадками в Бахте, Енисейске, Красноярске и Омске; с параболой, набитой гнёздами пеночек, чемоданом, полным аудио записей и проб крови и рюкзаком; не уложившись на 5 дней и 2000р в ресурс командировки - приехала я домой...

9 августа 2008

 Неожиданно хлынул дождь. Мы настолько не хотели верить в его существование,  что не сговариваясь продолжали идти: шли и шли. Юбка намокла и касалась асфальта, задевала лужи, а длинные рукава рубашки от влаги стали ещё длиннее. Дождь стал ливнем, а терпение кончилось и мы укрылись под ближайшей липой. Ветви её пропускали частые крупные капли, я вспомнила уральские пихты высокие и узкие, как тёмные стрелы, нацеленные в небо, они так красивы и так хорошо укрывают от грозы.
В тот день мы ловили птиц вдоль Кургузы, небольшой речки, впадающей в Реветь. Дождь оказался так некстати! Стоило мне взять очередную птичку в руки, как он предательски застучал по траве. Спасла нас пихта. Мы сидели, облокачиваясь на её широкий ствол, на совершенно сухой земле, покрытой опавшими иголками.
Большая серая туча гуляла над невысоким хребтом и поливала поляну, молодую траву и покосившийся прошлогодний стог. Я замёрзла, в руках у меня была крышка от термоса, полная горячего чая с мятой. Я молчала, боясь упустить хоть каплю этого наслаждения, этого единения с природой, приютившей нас в этот час.
Воспоминания прервало сообщение друзей о том, что можно идти, потому что дождь стал слабее, да и нам не стоит его бояться – итак все мокрые. По пути домой я зашла купить овощей и зелени, чтобы приготовить ужин. Тётушка-продавщица, увидевшая меня такой промокшей и несчастной, подарила мне головку чеснока и велела не болеть.
Но чай с мятой всё-таки лучше чеснока.

28 июня 2008